Историческая справка. Введение

Как земли Купчинские были под шведской короной

Но край мой, не правда ли, светел?

но край мой, не правда ли, ясен?

И. Северянин

Рис. 1 (фрагмент карты Ингерманландии 1676 г.)

Купчино и основание Санкт-Петербурга. XVIII век

А что было у нас на земле,

Чем вознёсся орёл наш двуглавый…

И. Анненский

Специалист отдела развития библиотечной системы

Фрунзенского района Платэ Р. З.

Купчино XX века. Воспоминания Галины Душабаевой

Мы переехали в Купчино в 1969 году с Васильевского острова из коммунальной квартиры. В 1967 году, к 50-летию Октябрьской революции вышел указ, по которому коренных ленинградцев, которые жили в коммуналках можно было переселять в новостройки, в отдельные квартиры. А их комнаты отдавать тем, кто приехал недавно, и жил в рабочих общежитиях. Поэтому мой отец очень много хлопотал, собирал много справок и в итоге получил ордер. И мы приехали в Купчино, на Бухарестскую улицу, дом 31, корпус 4. Нам квартира показалась дворцом по сравнению с бывшей коммунальной квартирой. Хотя у нас неплохой дом и хорошие были комнаты, но ведь отдельная кухня… для мам особенно, хозяек. Ведь в коммунальной кухне, немногим больше по размеру, было 5 хозяек. А это своя, пусть и небольшая, но кухонька. И ванная, и туалет, — не совмещённые, как было в первых хрущёвках. Комнаты довольно большие, прекрасный паркет, балкон. В общем квартира нам очень понравилась, и конечно же мы сразу дали согласие и переехали.

Именно в нашем корпусе, в четвёртом, было много василеостровцев. И мы встретили много знакомых, которые тоже приехали. У нас в доме почти у всех смежные комнаты и только на каждой площадке по одной квартире — трёхкомнатные. Так вот, что нас встретило — квартиры были прекрасные, на наш взгляд, очень удобные. Я и сейчас считаю, что они очень хорошие, по сравнению с теми новостройками в Мурино и Кудрово, которые настроили. Самые экологичные, так сказать, дома, — это пятиэтажки, хотя сейчас очень много на них и нападают. Но, что было рядом — были пустыри, была грязь, наша купчинская глина. Ноги разъезжались после дождей, после снега. Жители одевали резиновые сапоги, доходили до трамвайной линии, садились в трамвай, когда ехали на работу и переодевались. Переодевали туфли или ботинки. Ходили по мосткам деревянным. Вот когда дочка родилась, приходилось… не было поликлиники ещё у нас на Будапештской, приходилось на Пражскую ездить по деревянным мосткам. Это было, конечно, очень сложно, но ничего, всё преодолели. Постепенно жизнь налаживалась, заасфальтировали проезды между домами, а сейчас вообще стало прекрасно. Наши родители, особенно отцы, мой отец… на той стороне проспекта Славы были сады, домов ещё не было. Дома первые начинались от Софийской, шли к нам постепенно. Они приносили оттуда, выкапывали дикие яблони, кусты ягодные и сажали около домов. Поэтому вот до сих пор у нас под окном каждую весну расцветает дикая яблонька. Она уже очень высокая, громадные цветы, но яблочки величиной с вишенку, даже с косточку вишенки. И каждую осень прилетают птицы, радуются, клюют яблочки. Сейчас, конечно, уже многие деревья спилили потому что они стали старыми, но наша яблоня живая, я её отстояла. Нынешние жильцы больше высаживают цветы, поэтому мы живём теперь прямо в саду. Это и цветник, и сад, всё шикарно. Деревья стали большими, они выше наших домов пятиэтажек, так что теперь одно удовольствие жить в Купчино.

Муж мой приехал в 60-м году из Ташкента в университет Ленинградский, поступил на факультет психологии, закончил и факультет, закончил и аспирантуру как раз к нашему переезду в Купчино. И его взяли на работу преподавателем, тогда назывался ЛГУ, теперь СПбГУ, а я работала в библиотеке Академии наук, там же, на Васильевском. И пришлось нам из Купчино ездить на Васильевский остров на работу. Метро же не было, это было очень далеко и очень долго.

Доезжали на трамвае до Московского проспекта, а от метро Электросила тогда уже ехали до Невского проспекта. От Невского проспекта на троллейбусах, на автобусах до набережной, до университета, потому что Библиотека Академии наук находится на Менделеевской линии, как раз за двенадцатью коллегиями. Ну, что ж поделать, хорошая работа была. А когда уже вот он как раз защитил диссертацию, мы переехали в Купчино, все условия… Вот как сейчас говорят, почему маленькая рождаемость? А вы квартиры дайте! Мы поселились в квартире, правда вместе с родителями, — отец, мать и я с мужем. И через год у нас появился ребёнок, Рената, и я ушла в декретный отпуск. Потом, когда три года закончились, мой отец, просто прогуливался, зашёл в библиотеку, открыли уже библиотеку им. А. А. Прокофьева в том помещении, где сейчас библиотека им. А. П. Чехова и спросил, — а вам не нужны библиотекари? Вот у меня дочь в Библиотеке Академии наук и ей теперь, имея маленького ребёнка, ездить в такую даль, на Васильевский, конечно было… Они говорят — конечно есть, пусть приходит. Так я оказалась в библиотеке им. А. А. Прокофьева, когда она только-только ещё открылась. И прекрасно там проработала, а Рената с бабушкой гуляли на площадке, мне всегда махали в окошечко. Я была заведующей читальным залом. Так что всё было очень близко, очень удобно, всё рядом. Рената часто бывала в библиотеке.

У нас была заведующая такая, она была человеком одиноким, но она вот как-то очень любила устраивать семейные праздники. И на все праздники мы в актовом зале собирались семьями, были такие праздники с чаепитием, с танцами даже. А потом её через несколько лет перевели на Димитрова, когда там построили дома, в новую библиотеку. Сюда переехала Центральная библиотека им. А. П. Чехова. Вообще, несмотря на то, что Купчино всегда был такой депрессивный район, все говорят, — даа, это Купчино — несмотря на то, что довольно близко от центра, но почему-то вот эта его грязь, неустроенность… В то же время, административные здания были очень неплохие. Например, у нас был построен первый в Советском Союзе универсам, с итальянским оборудованием. Как раз в год рождения Ренаты. Потом на проспекте Славы был прекрасный универмаг построен. И наша библиотека, она была одной из самых лучших в городе. Поэтому, когда известный кинорежиссер Иосиф Хейфиц решил снять эпизод в библиотеке для своего фильма «Единственная», ему подсказали, что вот есть в Купчино великолепная библиотека. Киношники напали на нас, приехали, мы несколько дней не работали. Они всё под себя изменили, весь интерьер переставили, весь перекроили. Буквально пятиминутный эпизод был снят в нашей библиотеке. Да, я помню, как по коридорам бегал Валерий Золотухин, и я была удивлена, что он маленького роста, никогда этого не предполагала. Он бегал и очень громко пел высоким, сильным голосом. Мы все ахали буквально, откуда у него такой голосина.

Коллеги да, была одна библиотекарь, которая в соседнем доме жила. Потом она была заведующей библиотекой им. А. А. Прокофьева. А соседи как всегда дружат из-за детей. Вот с детишками маленькими, те семьи, у кого дети одного возраста все и гуляли на площадке. Площадка была скромная, там почти ничего не было, просто кошмар. Но в основном там было как-то чистенько, не было вот этой глины. Та самая площадка, где Рената сидит на «курице» (Рис. 2).

Она была в то время, когда Рената была маленькой, вот перед девятиэтажкой, панельной, которая стоит вдоль Бухарестской. А сейчас там шикарная совершенно площадка, буквально несколько лет тому назад сделана. А так вот на протяжении двадцати лет с детства Ренаты и до детства моего внука Алёши было приблизительно одно и то же. Две-три каких-то там «курицы», какие-то металлические качели антивандальные и вобщем-то ничего особенно не было. Но всё равно, мы приходили мамаши тогда, делились рецептами, что готовить. Особенно тогда было модно вязать всё. Вот вы заметите, что на фотографиях Рената и я, все дети в шапочках, вязаных из шерсти, из мохера. Тогда стали привозить импортный мохер. Ничего не было в продаже, поэтому мы сидели вечерами вязали, друг другу передавали вот эти выкройки — как вязать, что вязать, как шить. Шили на машинках, у всех почти были машинки.

Это наша соседка напротив, корпус третий. Вот такая же маленькая девочка. Рената стоит в болгарской шубке. Жила в этом корпусе одна женщина, которая привозила вещи, вот такие детские. Я вот у неё купила эту шубку. Мы все в счастье… И потом ещё несколько поколений наших… и племянница, все носили эту шубку, переходила из рук, в руки. Мы дружили с ними домами, у неё отец был моряком загранплавания, и он привозил часто такие дефицитные вещи. Вот на мне шапочка на цветном фото, это из красного мохера. Он привозил, она мне дарила даже часто, а не продавала, моя приятельница, эту шерсть и какие-то еще вещички. Так и пробивались, где что достанем. Но зато всё было качественно, хотя и доставалось с трудом. Потому что в Ленинграде лёгкая промышленность всегда была очень слабой, не в пример, конечно, тяжёлой промышленности. А вот то, что для людей, лёгкая промышленность — шапочки, колготки, это всё было с боем, всё было в дефиците, всё было очень сложно. Поэтому приходилось самим и шить, и вязать, (смеётся) вот так.

Мы отдали свои хорошие две комнаты, но в коммунальной квартире. Эти вот все дома пятиэтажные на нашей стороне — это всё государственные, так сказать, муниципальные, совершенно бесплатные дома. Кооперативные были в основном девятиэтажные кирпичные дома, более шикарные. Вот 33-е корп. 2 дома и точечный, который вот стоит на Бухарестской, девятиэтажка, это тоже кооперативный дом.

(смеётся) Ни малейшей. Ну, естественно, ни малейшей. Все те же самые ленинградцы, в основном. Потому что в кооперативные дома тоже тогда, не было так, что, кто хочешь, тот и купил. Приезжали те, у кого была маленькая жилплощадь, четыре с половиной метра на человека, но были какие-то деньги. Вот так вот мой брат, приехал с севера, он офицер был, служил на севере и таким образом купил кооперативную квартиру. Это были всё кирпичные в основном, более благоустроенные дома, чем наши, конечно. Но во всяком случае всё то же самое, все те же самые люди были. И мы все на площадке одинаково гуляли, с одинаковыми детьми (смеётся). И все были одинаково одеты, ничем не отличались. Жили очень дружно, трудно и дружно.

Для нас никакого значения не имела. Для людей как-то имела, потому что вот сколько известных людей у нас поселялись и тут же — убегали. Эдита Пьеха вот на Будапештской была, ещё там всякие известные люди. Пожили немножко, и уезжали в другие районы. В центр или в другие новостройки. Там как-то были дома более престижные, более высокие, более интересные. У нас в основном хрущёвки всё-таки. Как-то дольше мы благоустраивались чем другие спальные районы, поэтому в основном здесь селились люди в государственные дома, хотя были и вкрапления кооперативных. Но мы не чувствовали никакого ущерба, мы были счастливы (смеётся) тем, что мы живём в отдельных квартирах. Потом до центра было не очень далеко, трамваи ходили до площади Восстания, ну, сколько, полчаса всего. Удельная была гораздо дальше, но почему-то было принято, что Купчино — это как бы не престижный район. И потом, транспорт так плохо ходил… у нас не было особенно людей, родственников, знакомых, которые бы жили в этих районах. Нам особенно не с чем было сравнивать. Наши ближайшие родственники остались там же, на Васильевском. Конечно, жалко было покидать Васильевский остров, я его очень люблю, я там выросла, приехали мы с эвакуации… Родители с 1924 года жили в Ленинграде. Потом война, отец — в Сталинградской битве участвовал, был ранен. Потом в 1945 году моя семья вернулась с Урала, уже со мной. Я родилась в эвакуации. Естественно, мы очень любили Васильевский остров. Он очень зелёный, очень уютный, раньше особенно был… А теперь я люблю Купчино! (смеётся) С удовольствием там всегда живу.

Они немножко цветные, Ренате уже там года три. И тогда появились уже цветные плёнки, а до этого были только чёрно-белые. Я сижу с мамой на «курице», это уже ближе к весне. Мама у меня коренная ленинградка, вообще, она из Кронштадта, там выросла. Отец у неё был моряк, офицер, погиб в Кронштадтском мятеже. И они переехали по воде на Васильевский остров, уже после мятежа, маме как раз восемнадцать лет исполнилось, через три дня после гибели отца, и с братом старшим… А это такая ужасная металлическая конструкция, на которой мы с ней примостились.

Это первое мая, Рената с шариком. Я даже назвала эту фотографию «Этюд в розовых тонах». Все мы в розовом, у неё розовый шарик и «раскидай». Тогда это было обязательно, если праздник, то покупался такой «раскидай» и его на тонкой резиночке вот так вот кидали в руках держа, и он прыгал. Это всё на фоне одного и того же дома, на месте вот этой самой нынешней площадки.

Почему-то все в основном фотографии зимой. Летом, видимо, ездили на дачу, а зимой как-то всё больше нас отец или муж фотографировали. Тогда был фотоаппарат такой «Зоркий», вот мы фотографировались, и потом отдавали в ателье, чтобы нам их проявили и напечатали. Так вот мы вышли погулять, я не помню кто уже нас фотографировал — муж или отец, вот мы все втроём, Ренате там полтора года, она с вожжами, потому что зима, в валенках ходить тяжело, еле-еле еще ходит, а тут ещё зима. Поэтому дети тогда очень многие ходили вот с такими вот, как теперь называется «вожжи». И вот мы сидим на фоне строящейся будущей «Пятёрочки» и там подъёмный кран. А подъёмный кран строит как раз то самое крыло, в котором потом была библиотека, и в который я через два года и пришла работать. Так что историческая фотография в какой-то мере.

Деревня Купчино в первой половине XIX века: путешествие по топографическим картам

Дыханьем бурь таинственно влекомы,

По свиткам троп, по росстаням дорог

Стремимся мы…

М. Волошин

От блеска не было ночей

      И солнце грустно, без лучей,

          Как раскалённый уголь тлело!..

Рената Зафаржановна Платэ — специалист отдела развития и культурно-выставочной деятельности ЦБС Фрунзенского района

Купчинские земли во второй половине XIX века. Крестьянский вопрос

Праздный народ расступается чинно…

Пот отирает купчина с лица…

Н. А. Некрасов

Лёд неокрепший на речке студёной

Словно как тающий сахар лежит;

Около леса, как в мягкой постели,

Выспаться можно — покой и простор!

Листья поблекнуть ещё не успели,

Жёлты и свежи лежат, как ковёр.

…

И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным…

Рената Зафаржановна Платэ — специалист Отдела развития и культурно-выставочной деятельности ЦБС Фрунзенского района

Купчинская земская народная школа. Этапы истории

Шёл вчера я мимо школы.

Сколько там детей, родная!

А. Кольцов

Ученики у здания Купчинской школы. Фото начала 1900-х гг. 

Из книги «Купчино в фотографиях. ХХ век», СПб, 2024 г.

Купчинская земская школа, занятие по рукоделию у девочек. Фото начала 1900-х гг.

  Из книги «Купчино в фотографиях. ХХ век», СПб, 2024 г.

Рената Зафаржановна Платэ — специалист отдела развития и культурно-выставочной деятельности ЦБС Фрунзенского района

Купчино XX века. Воспоминания Натальи Коноваловой

Приехали мы сюда в 1968 году из Дзержинского района, улицы Халтурина, которая сейчас Миллионная. Это произошло, потому что нас тогда в семье было уже пятеро – я, брат, папа, мама, бабушка. На Халтурина мы жили в однокомнатной квартире, и бабушка получила трехкомнатную квартиру здесь, в Купчино.

Да. Наш дом пошёл на капитальный ремонт и, по-моему, если я не ошибаюсь, родители говорили, только из пары квартир жильцы потом вернулись. Ну, то есть давали временное жилье и потом можно было вернуться, но поскольку квартира была однокомнатная, а нас было пятеро, родители возвращаться не хотели.

Четыре. 

В садик мы не ходили с братом, с нами была бабушка. А в школу – да. Брат пошёл в первый класс 236 школы, которую как раз открыли. И он пошел в первый класс, и я позднее тоже ходила в эту же школу. 

Когда мы приехали, рядом с нашим домом, напротив, строили детский садик. Тогда я в школу еще не ходила. Также строили и магазин, и почту, когда мне было примерно лет семь-восемь.

Белы Куна 14. А магазин был по адресу Белы Куна 16 и рядом строился садик. Мы там играли, я как-то прыгнула и подвернула ногу. Я тогда в школу еще не ходила, мне было лет шесть, когда я это сделала (смеется). Ну, бегали там на стройке детского садика. Он у нас прямо напротив дома.

Можно было легко зайти на стройку, да.

А это был выходной и рабочих не было (смеется).

Нет. Вот когда строили почту и магазин - там был большой забор. А вот детский садик… ну, он был невысокий, там был один этаж, поэтому мы там носились. Нас было много, компания была большая.

Ну, у нас вообще был очень хороший подъезд, парадная. Я гуляла со старшим братом, у нас с ним три года разницы. (Рис. 2) Вместе с нами был его будущий одноклассник Коля и его сестра. На самом деле у нас на каждом этаже были друзья… то есть нас было много. Вот у нас была компания, хорошая. И соседний подъезд, мы всё ж бегали, играли вместе. Мальчишки прыгали и на скакалке с нами, и в классики играли. Мы в принципе жили дружно всем двором, выходили все вместе гулять.

Да-да. Ну потом уже, когда постарше уже дружили с одноклассниками, но тем не менее мы всегда встречались всем подъездом, ходили друг к другу в гости. К брату всегда приходили одноклассники, я знала весь его класс, потому что я всегда с ними ходила (улыбается). Поэтому как-то… ну, мы жили дружно, весело. У нас все игры были дворовые.

Ну, больше всего мы любили играть в вышибалу. Это когда двое игроков стоят на определенном расстоянии, по одной линии грубо говоря, а остальные стоят в центре. И соответственно вот эти двое должны выбивать мячом. Кого выбили, тот выходит из игры. И кто-то один оставался обычно, самый юркий. Еще в стрелки мы очень любили играть. Делились на команды и мелом на асфальте рисовали стрелки, когда какое-то расстояние проходили. Рисовали на асфальте между домами, а другая команда должна была нас по стрелкам догнать и найти.

Да, мел был и классики рисовали, прыгали… мальчики у нас играли очень хорошо. Классики были прямо перед подъездом, а у каждого подъезда стояли скамейки и бабульки на них всегда сидели. Площадок детских тогда было еще не очень много. Они строились как мы росли.

Да-да.

Ну вот построили детский сад, потом у нас перед домом была площадка и на ней зимой заливали каток. Вообще катков было много, почти в каждом дворе. А в соседних дворах строили детские площадки, строили горки. Зимой мы всегда катались на санках, катались вокруг садика на лыжах, на коньках катались… не успевали как-то скучать (смеется). У кого были велосипеды, по сезону, все катались на велосипедах.

После школы я пошла в техникум, потом вышла замуж. Посидела с ребёнком, потом вышла опять на работу.

Да. Вот как в 1968 году переехали, так и до сих пор в этом доме. У нас сейчас уже поменялся подъезд, а тогда мы переехали практически полным подъездом с улицы Халтурина. Там, конечно, было поинтереснее в детстве – проходной двор, Нева, Дворцовая площадь и Летний сад – места наших прогулок (смеется). А здесь гулять особо негде было, но зато была большая веселая компания. Даже летом, когда были каникулы и хотелось… не в школу, а вот увидеть всех, потому что летом же все разъезжались… хотелось посмотреть на всех и обратно на каникулы (смеется).

Ну, наверное, да. Потому что, во-первых, чем дольше живешь, мне кажется, тем это становится роднее. Когда ты снимаешь, например, когда приехал на какой-то короткий срок, то это как-то не так ощущается, чем, когда ты долго живешь, и когда ты знаешь всех, когда ты видел кого-то маленьким, и видел, как они все растут… То есть поколение меняется, но ты постоянно здесь и знаешь здесь всё. Кому-то Купчино не нравится, но нам нравится может быть потому что мы привыкли.

В основном мы гордо все говорили, что мы ленинградцы. Но мы любили свой район, двор. Все ж говорят, выросли во дворе, вот и мы… Нас всегда легко отпускали гулять, потому что, во-первых, я была с братом, да и в целом как-то спокойнее было. Как-то мы тогда знали время, когда все выходили, либо все под окнами кричали: «Выходиии». А потом вечером обратно: «Домооой» (смеется). И у меня есть подружка, с которой мы дружим со школы. И она живет тоже здесь и у нее уже дети большие и у меня, но мы любим это вспоминать. Мы же были очень все веселые, юморные, как нам всегда говорили. И подшутить, и первое апреля, и спины у всех белые и скамейки покрашены. Да, это всё было очень интересно.

Мне кажется сейчас дети больше дома сидят в интернете, а мы и без телефонов обходились кстати сказать довольно хорошо. Договаривались, встречались и как-то даже не задумывались, а сейчас… Ну, поколение другое, всё меняется, конечно. И Купчино меняется. Метро не было, много чего не было. Метро мы долго ждали – 30 лет, но дождались-таки (смеется).

Не знаю, я вот тут как-то в газете посмотрела, мне понравилось одно название. Если человек долго живет в одном месте, то вот то место, где ты живешь – это маленькая Родина большого Петербурга. 

Нет, здесь напротив детский садик, а это в нескольких метрах от детского садика жилой дом строили. И рядом еще как раз большой забор. (Рис. 3)

Нет (смеется). На эту стройку не лазили, мама с папой были бы в ужасе, ведь с тех пор у меня и началось – то сломано, то вывихнуто. Асфальтовая болезнь - это видимо моя болезнь.

Текст, интервью: Александра Воронина

Фотографии: Виталий Константинович Мягков

Купчино в период массовой жилой застройки

Купчино XX века. Воспоминания Юлии Кущенко

Мой отец купил кооперативную квартиру на улице Димитрова, дом 18. И перевёз сюда семью.

Я родилась, да. Мне было 5 лет, когда мы переехали в Купчино. Это был 1973 год, август.

Вокруг стояли новые дома, девятиэтажки. Окна нашего дома выходили на стройку. Строился детский сад, в который я уже не смогла пойти, потому что он открылся, только когда я пошла в школу. А с другой стороны дома строилась 318-я школа. Через два года она была открыта, и я пошла в первый класс уже в неё. То есть, это было совсем рядом с домом.

Тогда был только один магазин на Будапештской 49. Чуть позже открылся и другой магазин на Альпийском переулке. По моим воспоминаниям, Альпийским переулком эту улицу назвали позже, а до этого она была безымянной.[1] Тогда уже были дороги, но поскольку кругом шла стройка, было очень грязно. Мы переехали в августе, и когда началась осень, пошли дожди, и вода потекла на проезжую часть. Надо сказать, что тогда машин было очень мало, не у каждого была частная машина. А для того, чтобы попасть в магазин на Будапештской улице, нужно было эту грязь преодолеть. Поэтому в особо грязных местах, там, где подразумевались газоны, но их еще не было, стояли перевернутые деревянные ящики из-под бутылок. И все пешеходы прыгали с одного ящика на другой, чтобы выйти на Будапештскую улицу. Наш дом располагался в центре микрорайона… Димитрова 18, корпус 5, буквально стоял среди строек вокруг. А вот там, где через два года планировалось построить садик, там, собственно говоря, было болото. Я так понимаю, это была засыпанная речка, но засыпана она была не окончательно.[2] И я еще помню, что летом следующего года мы там гуляли, прыгали с кочки на кочку, там были какие-то островки небольшие, ну, в общем… так всё было очень… ну, как, наверное, и сейчас в новостройках.

Ну, если пройти дальше к Бухарестской улице, то за трамвайной линией, там, где угол Альпийского и Бухарестской улицы, где ещё жилые деревянные дома и карьеры. Там были большие пруды, зимой они замерзали и мы катались на санках, на лыжах, а летом купались, хотя вода была сине-серого цвета, глинистого.

Это угол нынешней Бухарестской и Димитрова, где сейчас Парк Героев Пожарных открылся, вот в тех местах мы гуляли. Вдоль Южного шоссе, которое сейчас ведет к Софийской улице стояли деревянные дома. Там еще был завод керамики и кругом были разбросаны какие-то плиты, осколки, черепки, стёклышки.[3] Мы это всё собирали детьми. Рядом стояли деревянные дома, там росли летом яблони, дикие груши. Конечно, дети срывали эти яблоки, эти груши непонятного вкуса, но тем не менее. Где сейчас находится детский дом на Альпийском переулке, там тоже была большая стройка, были огромные котлованы. Так вот там, где котлован, мы тоже катались на горке зимой. А в другое время года, когда снег таял, мы играли в прятки среди таких больших колец и других строительных материалов с помощью которых прокладывают трубы. Чуть позже был построен “офицерский дом”, я уже ходила в школу, это, наверное, года 76-78-ой… на углу проспекта Славы и Бухарестской улицы.[4] Он и сейчас там стоит и там открылись магазины. Магазины в то время были двух видов – продуктовые, где в одном пространстве располагались, допустим, гастрономия, мясной отдел, овощной, булочная. А были и специализированные. Вот этот офицерский дом, в простонародье некоторые называли круглый, потому что угол, который выходил на Бухарестскую-Славы, он такой полукруглый. А офицерский дом, потому что там давали квартиры бывшим военным. Там на первом этаже располагались магазины, они шли по Бухарестской улице, дом такой, угловой. И там был овощной магазин, был молочный, дальше шла булочная. И нас туда детьми после школы посылали. И вот я помню, что обходить по Альпийскому, по Бухарестской для нас было далеко, нам нужно было обязательно идти напрямик, а напрямик была сплошная грязь. Какими мы там окольными путями пробирались, это была целая история. В общем, была сплошная грязь. Благоустройство было уже позже, наверное, в начале 1980-х.

Понятно, что в младших классах мы в общем-то по округе ходили. В третьем классе я записалась в библиотеку имени Короленко. Это был очень смелый шаг, потому что я жила на улице Димитрова, а библиотека Короленко располагалась на Бухарестской 23. Этот дом только что построили, там образовалась детская библиотека, нужно было ехать на трамвае много остановок… А вот дом, который стоит напротив этой библиотеки, - магазин «Гранат» (и остановка так называлась), он строился на моих глазах и строился он достаточно долго, несколько лет. Там стояли краны, он кирпичный и мы его проезжали, когда ехали к метро. Ближайшим метро сначала была Электросила. Туда можно было доехать либо на трамвае, либо на 59 автобусе, а конечная остановка 59 автобуса была около метро Московские ворота. Мы проезжали до метро, если ехали в центр. А позже построили станцию метро Купчино. Мы стали ездить до Купчино, потому что туда было поближе. А так, собственно говоря, наверное, ареал деятельности может быть года до 80-го в Купчино ограничивался вот таким квадратом: улицей Димитрова, проспектом Славы, Бухарестской и Белградской, там, где располагалась платформа проспекта Славы. Оттуда мы ездили в Павловск, Пушкин отдыхать.

В общем, конечно, мы общались. Так получилось, что наш дом был кооперативный и он был от Балтийского морского пароходства, поэтому нашими соседями оказались коллеги папы, с которыми он вместе работал, ходил в море на кораблях. Жёны знакомились друг с другом, ну, а дети, мы все ходили в одну школу. Ближайшая вот была 318-я, а некоторые ходили в 310-ю, она была чуть подальше, на Альпийском переулке. Но во дворах мы гуляли всё время вместе. Да, родители общались, обустраивались. Я помню, когда на проспекте Славы открылся мебельный магазин, то там были неимоверные очереди. Но мне в принципе очень нравился этот универмаг «Купчинский», поскольку там было несколько интересных отделов – мебельный, в частности. Можно было смотреть красивую новую мебель, хотя она и была вся продана и нужно было стоять в очереди. Но я помню, что мы там купили стол, трельяж, но это не сразу случилось. Когда мы переехали, в квартире был необходимый какой-то небольшой набор мебели, и всё. Другим совершенно замечательным отделом в универмаге «Купчинский» был игрушечный, потому что там плавали крокодилы в бассейне. Там было совершенно дикое количество и разнообразие кукол, музыкальных инструментов – роялей, пианино. Там были конструкторы, детская мебель детская посуда, настольные игры. И когда у меня родители ходили в универмаг, они меня просто оставляли в детском отделе, а сами ходили по другим секциям, потому что дети там просто замирали. Когда я уже пошла в школу, был совершенно замечательный канцелярский магазин. И особенно замечательным было то, что туда можно было войти внутрь и всё потрогать, в корзинку сложить и потом на кассе заплатить. И перед первым сентября, в конце августа мы всегда… у нас была такая традиция, мы ходили в эти магазины самостоятельно. Ну, может быть, не в первом-втором классе, но, начиная с третьего, уже точно. Покупали себе тетради, дневники, ручки, пеналы и так далее.

Особой достопримечательностью Купчино был кинотеатр «Слава». Он к тому времени уже открылся, работал, и мы постоянно бегали в кино, в выходные с девчонками, а постарше – вообще на вечерние сеансы. В школе, я помню, у нас был абонемент, и, наверное, раз в месяц мы ходили смотреть детские фильмы на первые сеансы. Чуть позже открылся… а, может быть, в это же время, кинотеатр «Чайка». Он был на таком же расстоянии, как и кинотеатр «Слава» и мы ходили везде пешком. А всё, что было за улицей Димитрова, южнее, – там шли сплошные стройки и ну, как-то вот, туда нога не скользила. За карьерами, по улице Димитрова, начиная с 28-го дома и туда, к парку героев-пожарных был лес. Мы, я помню, с мамой в детстве там гуляли. Там росли чахлые деревца, были ручьи. Там тоже какая-то речка проходила полузасыпанная, ну, потом, конечно, там развернулась глобальная стройка, но это уже было в 80-е годы.

Нет, мы определяли себя как… то есть Купчино – это звучало на каждом шагу, вот не Фрунзенский район, а именно Купчино, потому что мы знали, что есть Волкова деревня, но она была далеко, а вот Купчино… Гражданка тогда еще только-только начинала строиться, был еще Веселый поселок. Мы знали такие названия как Веселый поселок, там тоже кто-то получал из наших родственников квартиры, но нам казалось, что это было безумно далеко. Тогда сетка метро была достаточно мало развита, всего было три линии. Наша синяя линия, тогда она называлась Московская-Петроградская, потому что изначально была построена ветка от Петроградской до станции метро Московская, и чуть позже вот появилась Звездная и Купчино. [Станция] Купчино появилось, когда мы уже жили в Купчино, и до неё достаточно далеко было. И вот эти все байки, которые стали ходить про Купчино, что это край мира и так далее, край света, это уже потом появилось, когда Гражданку построили. А мы да, мы живём в Купчино, мы так вот гордо называли купчинцами себя.

Знаете, в детстве, конечно, мы себя не петербуржцами считали, а ленинградцами. А Купчино было отдельно. Купчино – это был спальный район для нас, район где мы живём. Это был наш дом. Но поскольку в школе были разного рода уроки, мы себя считали ленинградцами, мы этим гордились, мы отмечали праздники, мы ходили на демонстрации. Мы постоянно со своим классом ходили в театры, у нас постоянно были какие-то экскурсии по городу. С родителями в первые детские годы я посетила, наверное, все музеи, что тогда были доступны – Эрмитаж, Русский, Артилерийский, Зоологический, ну те, которые интересовали в первую очередь. А Купчино очень сильно отличалось от центра города. Здесь шла массовая застройка и было очень много молодых семей. Люди получали квартиры, из центра переезжали в Купчино, устраивались. И многие ведь на самом деле находили работу именно в Купчино. По большому счету, мало кто в центре работал, ведь тогда появлялась социальная инфраструктура – поликлиники, школы, детские сады, аптеки, почта, различного рода кафе – блинные, столовые, магазины – замечательная галантерея была на улице Димитрова.

Я закончила институт еще в советское время, это 1989 год был, и, надо сказать, что тогда еще существовала обязательная отработка – три года после института. То есть нужно было получить распределение по специальности. И поскольку я жила в Купчино, во Фрунзенском районе… я знала, что есть (Централизованная библиотечная система) ЦБС Фрунзенского района и я, будучи еще студенткой четвертого курса осенью…

Библиотекарь-библиограф. То есть я закончила институт культуры, он тогда назывался Ленинградский государственный институт культуры. У меня было детское отделение, детская кафедра – это как специализация, но специальность – библиотекарь-библиограф высшей квалификации. Так в дипломе написано. Вот и я, будучи студенткой четвертого курса, еще в 1988 году (мне через год нужно было выпускаться) просто приехала в ЦБС Фрунзенского района, тогда на Димитрова, дом 9 располагалась Центральная районная библиотека им. Чехова. Она переехала только в 1993 году на Турку 11, а тогда она там была еще новая, переехавшая из центра города. Я пришла, меня привели к директору, Наталье Ивановне Ананьиной. Я представилась и сказала, что хочу здесь работать. Наталья Ивановна сказала, что сначала надо посмотреть и было бы неплохо пройти практику в нашей библиотечной системе. И вот, во втором семестре после зимних каникул мне сделали вызов в институт на практику. И я попала на эту практику, она тогда длительная была, около двух месяцев, в библиотеку Крылова на Димитрова 12. Там я честно отработала по полной программе два месяца, и после этого со спокойной душой получив диплом, я пришла на работу в ЦБС Фрунзенского района. Никаких тогда проблем особых не существовало, по крайней мере для ленинградцев, тех, у кого была прописка в нашем городе. Ну вот с тех пор так и осталась.

Я начала работать в библиотеках в советское время. Когда я пришла в Централизованную библиотечную систему у нас было 10 библиотек и 2 центральные. То есть 12 библиотек. Надо сказать, что работали очень хорошие специалисты, знающие своё дело. На тот момент были прекрасные фонды, для того времени. По мере того, как строилось Купчино, появлялись новые библиотеки. Я пришла на работу в 1989 году, а большинство наших библиотек к этому времени уже успели переехать из центра города в Купчино. И фонды многих библиотек образовывались из… как бы отпочковывались от… одна из другой библиотеки. Когда начались 1990-е годы, наступила такая свобода, сумасшедшая свобода, нам разрешили заниматься хозяйственной деятельностью. И тогда стали появляться платные услуги. Особо регламентирующих документов никаких не было, поэтому библиотеки сдавали в аренду свои помещения, появилась возможность покупать оргтехнику. Тогда первый ксерокс появился в центральной библиотеке, первый компьютер появился в отделе комплектования и обработки в 1991 году. По тем временам был суперсовременный. Он проработал года три, наверное, потом память закончилась, и программа приказала долго жить. И вот в 1995 году мы поняли, что нам нужно что-то решать, потому что можно купить еще один компьютер, наполнить его памятью и опять прикажет долго жить. Вот тогда уже мы стали понимать, что нужны локальные сети, сервер. Компьютеры стоили неимоверно дорого, но нам тогда один из банков подарил свои б\ушные компьютеры. И они пошли в Центральную районную библиотеку (ЦРБ), а в отдел комплектования и обработки мы купили очередной новый, хороший компьютер. Сеть была сначала только в ЦРБ и уже потом, через какое-то время стали появляться локальные сети в других библиотеках. Но ЦБС была одна из первых, которая развивала, во-первых, платные услуги, во-вторых она развивала компьютерную деятельность.

Да

Вообще в Купчино я прожила с 1973 по 2000. Мне было 32 года когда я вышла замуж и уехала из этого района в другой. Но мои родители до последних лет своей жизни жили в Купчино, и все предметы мебели, конечно, сохранились. Потому что родители люди старой закалки ничего не выкидывали. И собственно всё, что было нажито непосильным трудом осталось.

Текст, интервью: Александра Воронина

Стояла Купчинская церковь...

Блокадная история Купчинской земли

МО «Купчино». Что было на наших землях в XIX веке?

Деревянная сказка на Боровой улице

Северное Купчино. История появления села Романово (Рылеево)

Село Рылеево

Село Рылеево и крепкие крестьянские семьи

Архитектурные проекты необычных зданий советского периода на Бухарестской улице

Церковь Успения Пресвятой Богородицы на Расстанной улице

Как будто бы из радости вселенской,
Мелодией забытых полуснов,
Воспрянет мир утраченной Успенской
Под звон её небесных куполов…

Часовня святой Троицы в деревне Купчино

История трамвайного движения в районе Купчино

Автор статьи: Рената Платэ - специалист отдела развития и культурно-выставочной деятельности ЦБС Фрунзенского района, куратор музея Купчино.