Краеведение события

Александра Захарова «Конфликты и союзы в производстве городской совместности: низовое благоустройство придомового пространства многоквартирного дома в Санкт-Петербурге»

В рамках семинара «Купчинский синдром: городская антропология и устная история спальных районов», прошедшего в Центральной библиотеке им А. П. Чехова 27 марта 2021 года магистрантка ЕУСПб Александра Захарова представила результаты своего курсового исследования, выполненного на материалах устных интервью с жителями Московского района. Александра анализирует конфликты и другие социальные аспекты самостоятельного благоустройства дворовой территории. Ее наблюдения могут быть применимы и к повседневности нашего района.



Я расскажу вам о своём исследовании, которое я проводила в октябре-декабре 2020 года, оно посвящено изучению самостоятельного благоустройства двора многоэтажки как социального феномена. Изначально меня интересовало, кто и почему украшает двор многоквартирного дома поделками. Однако потом я расширила сферу своих интересов, и я буду говорить о дворе, в котором поделок (или ЖКХ-арта, как их часто называют) нет, но здесь развернулась масштабная кампания по озеленению территории, ещё одной форме самостоятельного благоустройства.

Мне хотелось узнать, как реагируют на самостоятельную деятельность по благоустройству двора соседи. Как утверждается право человека занимать участок земли во дворе — который вроде бы общий, и как это связано со статусом человека в доме. Следовательно, предмет моего исследования — социальные аспекты низового благоустройства территории многоквартирного дома.

Исследовательский вопрос я сформулировала следующим образом: как в деятельности по трансформации коммунального пространства двора отражаются (формируются / подтверждаются) социальные статусы акторов, осуществляющих благоустройство, и каким образом происходит легитимация прав на коммунальное пространство двора?

Чтобы ответить на эти вопросы, мне также необходимо было выяснить, насколько плотны сети социального взаимодействия в доме, каковы причины и мотивации благоустройства и существует ли конкуренция за право занимать участок во дворе и какие-то конфликты по этому поводу.

План моего доклада такой: сначала я обозначу исследовательский контекст, потом опишу объект исследования, расскажу о информантах (они же в основном акторы низового благоустройства), эмных мотивировках их деятельности и их социальном статусе, затем перейду к описанию конфликтов, и выдвину предположение, в чём кроется их причина.

В научной литературе, посвящённой низовому благоустройству (или конкретно ЖКХ-арту), часто встречаются попытки определить генезис и функции этой деятельности. Елена Власова и Зоя Антипина, например, говорят, что жители многоквартирных домов облагораживают дворы, потому что чувствуют отчуждённость городского пространства, и их деятельность обусловлена крестьянским историческим и угнетающим современным культурным контекстом. О том, что трансформация городского пространства есть способ борьбы с агрессивной городской средой, пишет также Дина Григорьева, а как практику свободы (со ссылкой на Фуко и Серто) её интерпретирует Антон Польский. Алексей Смирнов говорит о благоустройстве как о символическом маркировании социального пространства двора и называет «участок» во дворе — паллиативом дачи.

Однако мне ближе подход к анализу благоустройства придомового пространства с точки зрения изучения соседских отношений. Здесь мне хотелось бы упомянуть статью Ольги Бредниковой и Оксаны Запорожец «Ветер, усталость и романтика ночи (об особенностях новых жилых массивов)», где они пишут о том, что соседства формируются ситуативными солидарностями. То есть соседские отношения основываются не только и не столько на том, что люди живут в одном доме, но на том, что они совершают совместные действия и / или проводят досуг вместе.

Или, обращаясь, к работе Любови Чернышевой «Онлайн- и офлайн-конфликты вокруг городской совместности: забота о городском пространстве на территории большого жилого комплекса» (а она цитирует не так давно вышедший сборник Urban commons), соседи могут участвовать в производстве городской совместности. В процессе совместной деятельности вокруг находящегося в общей собственности ресурса (в моём случае — двора), соседское сообщество (вос)производит этот ресурс как общий. Любовь Чернышева упоминает о посадочных войнах (о которых буду рассказывать сегодня и я), и говорит о том, что так как соседские сообщества множественны и комплексны, они часто вступают в конфликт между собой.

Так и происходит на территории двора, который стал объектом моего исследования. Этот двор находится в Московском районе, он построен в 1979 году, состоит из 12 этажей и 7 парадных, то есть здесь живёт много людей. И что важно — это Жилищно-строительный кооператив, что обуславливает более плотные сети взаимодействия между жильцами.

О том, что жильцы, как минимум, знакомы со своими соседями, свидетельствуют и отзывы о доме и оценки его жильцов на портале «ДомКлик».

На слайде вы видите карту дома. На территории его двора активно высаживаются различные зелёные насаждения (обозначены зелёными кружочками), это делается несколькими людьми — независимо друг от друга или организованно. Я провела шесть интервью с жителями этого дома — собственно об этом кейсе мне рассказала одна из жительниц дома, откликнувшись на мое объявление «Вконтакте», за что я ей очень благодарна. Из сообщения я узнала, что много лет жительница первой парадной (Людмила Ивановна, все имена я изменила), высаживает клумбы возле своей парадной и не только. Но у женщины есть «конкурент» с тем же именем — Людмила Николаевна, которая работает консьержем в седьмой парадной и высаживает клумбы возле неё. Позже я узнала, что это не все люди, занимающиеся озеленением двора.

На слайде вы видите список информантов, с которыми я провела интервью — все из них, кроме Оксаны (она рассказала мне об этом дворе), задействованы в благоустройстве. Помимо Людмил пару лет назад озеленением стали заниматься две Светланы (по случайному совпадению, тоже тёзки). Светланы руководят инициативной группой, куда входят также другие соседи. Эта инициативная группа занимается благоустройством всего двора и согласовывает свои действия с председателем кооператива Иваном Николаевичем. Важно, что все люди, с которыми я говорила, живут в доме с года его постройки и давно знакомы друг с другом.

Итак, озеленением двора давно активно занимаются две Людмилы — каждая преимущественно у своей парадной, и примерно два года назад созданная инициативная группа. Она появилась после того, как эксперт, осматривающий двор, постановил отправить на спил больше тридцати деревьев — в том числе грушу возле первой парадной, которая растет слишком близко к фундаменту и заслоняет окна трех этажей. Однако оказалось, что это и другие деревья дороги соседям: обнаружилось, что во дворе растёт много деревьев, которые кому-то «принадлежат», которые кто-то высаживал после переезда сюда или в честь рождения внука. Жители дома стали обращаться с индивидуальными и коллективными прошениями к председателю дома с просьбой оставить деревья, выяснилось, что в доме живут люди, которым не безразлично, какие растения растут (и растут ли) во дворе дома, и что есть люди, готовые ухаживать за зелёными насаждениями и даже умеющие это делать профессионально. Руководителем инициативной группы, по просьбе председателя кооператива, стала Светлана Анатольевна — агроном по образованию. У инициативной группы появился чат «WhatsApp» «Красота спасёт мир», где появлялись сообщения о необходимых работах во дворе.

Почему люди занимаются озеленением своего двора? Мне были названы следующие мотивировки: эстетика, обеспечение порядка, занятие на пенсии, любовь к работе с землёй и роскошь («дома всё сделали, и есть средства на уход за придомовой территорией»), среди которых самая популярная — желание, чтобы было красиво для себя, и для всех.

В ходе анализа интервью я выявила два варианта взаимосвязи между социальным статусом актора и деятельностью по благоустройству. С одной стороны, статус может служить причиной того, что человек занимается трансформацией облика придомовой территории. К этой деятельности его как бы «обязывает» должность в доме (консьерж, председатель, активистка) или профессия (агроном). Благоустройство двора становится своеобразной техникой воспроизводства себя: акторы говорят, что занимаются озеленением, апеллируя к представлениям о себе как об ответственном человеке, человеке с особой гражданской позицией. Кроме того, председатель интерпретировал деятельность по благоустройству двора как способ идентификации с пространством: люди хотят что-то оставить после себя, в благоустройство отражается «духовное начало, душа дома».

С другой стороны, именно деятельность по благоустройству формирует статус актора: она делает человека популярным и приносит новые знакомства: насаждения замечают соседи, подходят на улице, высовываются из окон или звонят по телефону, чтобы, как правило, высказать своё восхищение. С высаженными растениями фотографируются соседи, прохожие и даже туристы.

Если говорить о конфликтах по поводу благоустройства, то в анализируемом мною случае можно выделить четыре типа конфликтов. Первый из них — не конфликт, но скрытая конфронтация — между двумя «старыми» акторами из разных парадных. О «конкуренции» мне рассказала Оксана, которая отметила разницу во времени, в течение которого Люды занимаются озеленением, разницу в стилях и то, что они живут в разных парадных. Эти параметры, видимо, позволили говорящей интерпретировать отношения между женщинами как «конкуренцию», в то время как сами Людмилы говорят о том, что живут друг с другом дружно, и помогают друг другу семенами и саженцами. То есть, согласно моим данным, «конкуренция» существует скорее в представлении жительницы первой парадной, но не на самом деле.

Но настоящие конфликты всё же возникают. Во-первых, у Людмилы Николаевны и людьми, которые вырывают её растения. Причина столкновений в этом случае, как мне кажется, кроется в разном отношении к придомовому пространству: в то время, как Людмила Николаевна воспринимает участок во дворе как свой, приходящие за букетом люди не думают, что участок кому-то принадлежит, вероятно, двор для них — ничей или их общий.

Во-вторых, у инициативной группы и людей, которым не нравятся какие-то растения, и причина разногласий в том, кто имеет право определять, как будет выглядеть общий двор, так люди отстаивают право, на то, чтобы их мнение было учтено.

В-третьих, конфликт существовал в прошлом между инициативной группой и поддерживающими Людмил пенсионерками. Светланы рассказали мне, что, по их мнению, они, как новые игроки, стали восприниматься как потенциально опасные для статуса давно занимающихся озеленением и популярных Людмил.

Наконец, конфронтация, о которой не говорится открыто, но которая проявляется имплицитно в нарративах, существует у самих Людмил и инициативной группы. Здесь дело не только в разнице во времени, в течение которых каждый актор занимается благоустройством, и не в том, что одни специализируются на цветах, а другие на более широком списке насаждений. Дело также в разнице подходов и вкусов — Светланы высаживают растения профессионально и официально (с одобрения председателя), и при этом высказывают замечания по поводу «непрофессионально» сделанных клумб, называя их «могилками» или «колхозом». Кроме того, моя гипотеза заключается в том, что здесь сталкиваются два восприятия придомового общего пространства: в то время, как Людмилы интерпретируют его как пространство, разбитое на приватизированные «участки» и «фазенды», Светланы воспринимают его как общее. Они понимают, что есть участки Людмил, но всё равно считают себя вправе высказать своё мнение по поводу того, как эти участки должны выглядеть.

Как отмечают Любовь Чернышева и Ольга Сезнева, общая собственность содержит в себе три вектора напряженности, в том числе между коллективностью и индивидуализмом. На примере моего кейса видно, что монополизация «общего» пространства может быть объектом разногласий.

Двор многоквартирного дома воспринимается как «наш», общий — за него каждый несет ответственность, в инициативной группе благоустройством занимается актор на территории всего двора, вне зависимости от того, в какой парадной он живёт.

В то же время придомовая территория состоит из участков — занятых (своих и чужих), и незанятых (ничьих). На то, что территория, на которой разбиваются клумбы, воспринимается как «своя» или «принадлежащая кому-то другому», указывают не только слова «мой участок», «моя фазенда», «свой клочок семьи», но и отказ от помощи соседей (деятельность по благоустройству здесь в большей степени не обязанность, а развлечение) и конфликты с другими соседями по поводу этого пространства.

При этом существуют разные способы легитимации прав на придомовое пространство: можно занять участок самовольно или спросить разрешения у председателя или соседей, это зависит от восприятия двора как «ничьей» территории (разбитой на участки) или общей, на которую все имеют равные права. Эта множественность интерпретаций, на мой взгляд, и служит одной из причиной конфликтов в производстве городской совместности.